«Я чувствую ответственность за все происходящее в Севастополе» (Вячеслав Горелов)

Наш собеседник — депутат Законодательного собрания Севастополя, председатель постоянного комитета по градостроительству и земельным вопросам Вячеслав Горелов.

Вячеслав Николаевич Горелов не из тех, кто будет молчать, деликатно покашливая в сторонке. Он пассионарий, он в центре событий, он из той породы людей, которые сначала ввязываются в бой, а потом смотрят, а что из этого получится. Он не боится ответственности и часто вызывает огонь на себя. С ним можно соглашаться. С ним можно до хрипоты спорить. Его можно обвинять во всех грехах — и выслушивать встречные обвинения. Но точно не будет одного, самого страшного: равнодушия.

— Вячеслав Николаевич, я начну с вопроса, ответ на который интересен лично мне. А потом перейдем к темам, волнующим всех и каждого. Хочу спросить: Вы инженер, технарь, кандидат физико-математических наук — как Вас занесло в Историко-архивный?

— Я заканчивал Ленинградский электротехнический институт им. Ульянова-Ленина, в этом же институте, на своей родной кафедре, в 1992 году защитил диссертацию. Получилось так, что 10 лет я занимался наукой, а потом еще 20 лет занимался техникой.

Но вот какая история со мной приключилась: когда ты живешь в Севастополе, ты не можешь не воспринимать этот город духовно. А воспринимать Севастополь духовно — его историю изучать.

Делать это можно двумя способами. Можно на любительском уровне, по-дилетантски: книжки читать, бродить по окрестностям, посещать музеи — это путь вполне нормальный и общедоступный. Но можно изучать историю профессионально и системно, на этот путь я со временем и пришел.

Начал писать статьи — излагал свое представление о Севастополе и его истории. Но стал быстро понимать, что даже если пишешь правильные слова и правильные вещи, для профессионалов-историков ты всего лишь любитель, дилетант.

К тому времени, работая в компании «Таврида Электрик», я в какой-то момент стал понимать, что в технике я сказал уже все или почти все. Появилась некоторая «пресыщенность» наукой и техникой — кстати, не в худшем смысле этого слова. И понимание того, что для занятий историей нужны базовые и системные знания.

Стал думать, куда поступать. На «чистую» историю, в университет, меня не взяли по возрасту — мне уже за пятьдесят тогда перевалило. И я понял, что Историко-архивный институт, в самом центре Москвы, на Никольской, — это именно мое. По возрасту ограничений там не было. Более того, мне сказали: о, ты кандидат наук — примем без экзаменов.

Но как человек взрослый и не совсем неопытный, я к вступительным экзаменам готовился и экзамены мне пришлось сдавать в полном объеме.

Конечно, сначала великовозрастный дядя, хоть и заочник, воспринимался с удивлением — не комильфо. (Смеется).

А потом привыкли. Все мои курсовые работы были опубликованы. По итогам учебы и работы я издал рецензированную монографию об истории рекрутских наборов, фактически к 2014 году моя диссертация по истории была на 80% готова. Я печатался в «Военно-историческом журнале», в журнале «История в подробностях».

Повторюсь: если живешь в Севастополе и не проникся духом истории… это какая-то запредельная вещь. И для меня это не фигура речи, а объективная реальность.

Но в 2014 году уже началась политика.

— У Вас, наверное, самый «взрывоопасный» комитет в Заксобрании? Я все вспоминаю старый рязановский фильм «Гараж»: городу нужна земля для строительства, ваши участки придется урезать. Может, мои представления наивны… Но со стороны это так выглядит.

— Земля — это какая-то странная субстанция. Помните, в книге «Унесенные ветром» отец говорит Скарлетт: «Запомни, твое главное богатство — земля»? Сейчас для нашего человека клочок земли обладает каким-то просто магическим свойством. И это свойство причудливо нанизывается на не самые хорошие человеческие качества.

Понимаете, в чем дело: когда ты работаешь, ты зарабатываешь деньги. Ты создал некий материальный или интеллектуальный продукт и получил за него деньги. На эти деньги ты покупаешь часы или тот же кусок земли — неважно.

Но что происходит с землей? В СССР долгие годы людям землю не давали. А потом вдруг у людей появилась возможность не из результатов своего труда, а из некой фикции под названием «бесплатно полученная земля» делать деньги. В Севастополе — очень большие деньги. Слушайте, у некоторых людей просто «крышу» от этого снесло. Просто «крышу» снесло!

Вдруг человек становится собственником земли и понимает, что он может ее продать или построить дом и его продать, или еще что-то иное… Это совсем не моя история, и я ее принять не могу, но я вынужден с этим работать. Скажу вам по секрету: я стал из-за этого ненавидеть землю как таковую.

Вижу, как люди зачастую из-за квадратного метра земли ко мне раз за разом приходят на депутатский прием с пачками засаленных бумаг — они на них уже полжизни положили. Из-за того, что сосед со своим забором влез на их территорию на полшага… Сам бы я давно плюнул и забыл.

Я думал, у кого комитет в Заксобрании самый сложный. По разнообразию и объему задач, наверное, у Татьяны Щербаковой — вся социалка, мы как-то говорили с ней об этом. Но там сама структура финансирования указывает путь и необходимость решения вопросов. Потому что если она совместно с правительством своевременно не решит тот или иной вопрос, в городе пожилым и социально незащищённым людям, или бюджетникам будет плохо.

У нас в комитете другая история: иди и ковыряйся со всеми земельными проблемами, по сути дела, сам. То, как этот вопрос решится, зависит от законов, которые ты предложишь к принятию. При этом есть люди, которые месяцами ходят и настоятельно требуют, чтобы закон был написан именно под них, под их конкретную частную ситуацию. И попробуй против такого напора устоять… Я же обязан быть неуступчивым, потому что речь идёт о главном общественном и невозобновляемом городском ресурсе — земле.

Поэтому, прошу прощения, к земле у меня отношение негативное. Когда в 2019 году срок моих полномочий закончится, я перекрещусь и передам все дела другому человеку, дай Бог, хорошему и достойному…

— Вижу, что до печенок проняли Вас земелькой севастопольской. Давайте тогда о градостроительстве поговорим.

— Вы посмотрите, что произошло в девяностые годы и в нулевые годы в Севастополе… Послушайте, город изуродовали!

Я помню Севастополь начала 80-х. Просто восхищался тогда этим городом и понимал, что ничего лучшего я в жизни еще не видел. И вот пришло лихолетье. Дали земельный участок человеку, и он с каждого такого участка смотрит, как бы выгнать побольше этажей… При этом плевать ему на то, что прибрежная зона, что исторический центр, что изуродован архитектурный ландшафт…

Деньги играют в жизни человека гораздо большую роль, чем я предполагал еще три года назад, когда только пришел в Законодательное собрание. Я почему-то думал, что они ну не настолько важная штука. Нет! Как там у Маркса про капитал и прибыль…Помните?

— Я помню концовку только: «…при 100% капитал попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он бы не рискнул, хотя бы под страхом виселицы».

— Ей Богу! Подпишусь! Что там какой-то Севастополь? Если кому-то нужно построить здание, продать квартиры и получить за них деньги! И все. Точка.

Так что градостроительство — это, после земли, моя вторая боль.

Есть и боль третья — наши природоохранные территории, прежде всего — гора Гасфорта и Ласпи.

— Правильно ли я понял, читая материалы, опубликованные в том числе на сайте городского парламента, что точка в вопросе о Ласпи будет поставлена 20 ноября?

— Я думаю, что 20 ноября точка поставлена не будет. Вопрос о создании в урочище Ласпи особо охраняемой природной территории можно было закрыть еще в сентябре, когда в Севастополь приезжали коллеги из ОНФ, Владимир Гутенев, координатор Центра общественного мониторинга ОНФ по проблемам экологии и защиты леса. Он тогда дал Дмитрию Владимировичу Овсянникову хороший посыл: у вас чиновники сидят, это они, плохие бояре, тормозят правильное решение. Тогда все было можно грамотно сделать…

Так что я не уверен, что вопрос будет закрыт 20 ноября. Скорее всего, это дело еще какое-то время будет тянуться.

Я направил письмо в адрес вице-премьера РФ Дмитрия Николаевича Козака, проинформировал его обо всей истории вопроса. Был в Госдуме, где повторно обратил внимание на проблему Ласпи. Мною готовится блок писем, которые будут направлены в Генпрокуратуру, в Минприроды, в Минэкономразвития, в Администрацию Президента.

Надеюсь поэтому, что до конца этого года ООПТ в Ласпи все-таки будет создана. Необходимость ее создания очевидна и всеми подтверждена, сегодня, простите за грубость, только ленивый об этом не сказал.

— Уверен, что у правительства города есть свои резоны в вопросе об ООПТ в Ласпи. Есть свой ряд аргументов. Вы знаете о них?

— Сыграла свою роль ситуация с проектом Генплана. Что случилось в мае у нас? Небольшая группа людей, которые имеют свой интерес в земельной сфере Севастополя, пользуясь очень слабой тогдашней информационной политикой правительства (это правда, это уже признано и кадровые решения приняты), раскачали ситуацию до уровня относительно массовых протестов и митингов.

Впереди было 10 сентября, выборы, и Дмитрий Владимирович, вероятно, полагал, что принятие решения по ООПТ в Ласпи снова даст маргиналам возможность раскачать ситуацию, опираясь на опыт мая.

Я понимал это так: ладно, тайм-аут до 10 сентября. Но этот срок давно позади. А решения нет. Аргументируют тем, что ведется судебно-исковая работа по земельным участкам. Их в Ласпи 1285. Минэкономразвития еще в августе в адрес губернатора отправило письмо, где указано, что никакой связи между судебно-исковой работой, которую ведет правительство по изъятию земельных участков, и приданию этой зоне статуса ООПТ не существует. Эту же позицию Минэкономразвития подтвердило в письме, направленном в ОНФ: связи нет.

Та же позиция подтверждена на совещании в Полпредстве, которую в режиме видеоконференции проводил заместитель полномочного представителя Президента РФ в Южном ФО Кирилл Игоревич Степанов.

Увы, в настоящее время строительство в урочище Ласпи вяло, но продолжается, а ущерб, который там причинен краснокнижной флоре, можно исчислять в миллионах рублей.

— Все-таки необходимо удержаться от того, чтобы — да, исключительно важная, но все-таки локальная проблема — внесла непонимание или какие-то трения между двумя ветвями власти в Севастополе. Вы согласны?

— Севастопольская ситуация уникальна. Везде на материке, я опираюсь в данном случае на информацию от коллег с материка, депутаты регионального заксобрания или госсовета — это политические персонажи, которые лишь голосуют за законы, которые для них разрабатывают.

Могу ошибаться, но у нас в городе это не так. У нас совсем иная история — мы только три года россияне.

И я чувствую личную ответственность за происходящее в Севастополе. Почему? В 2014-м году я лично подписывал заявление на митинг, который состоялся на площади Нахимова 23 февраля. Я был в числе тех, кто повел город в эту сторону. И поэтому не могу не ощущать огромной личной ответственности. Не только я. Депутаты ЗС Виктор Посметный, Вячеслав Аксенов, Алексей Чалый и Михаил Чалый, Сергей Кажанов… У нас особое восприятие происходящего. Если мы видим, что где-то делается неправильно, мы будем стараться, чтобы все ошибки или недочеты были исправлены.

У нас нет личных интересов в виде земли, в виде бизнеса, в виде каких-то преференций в отношении неправедно полученного жилья. Мне за город, за державу обидно, и поэтому я буду стоять до последнего. Когда я вижу, что что-то делается неправильно, молчать об этом не стану.

И о хорошем не буду молчать. Вот сейчас вынесли на обсуждение 16 проектов по большому городскому парку между Артбухтой и восточным берегом Карантинной бухты — прекрасная идея. И я говорю: молодцы, отлично, вот так и нужно было!

— Кроме всего прочего, у Вас еще есть мажоритарный округ?

— Да, 4-й округ, это старая Стрелецкая: улицы Гагарина, Ерошенко, Древняя, Дмитрия Ульянова, Ефремова, Дыбенко…

Вообще если говорить о выборах, то я никогда больше избираться по мажоритарному округу не буду. Объясню, почему.

Вы понимаете, что происходит? Претендент на депутатский мандат приходит к избирателям и говорит: вот, ребята, мы сделаем это, это и еще вот это. А должен он говорить только так: я постараюсь, я сделаю всё возможное, чтобы… Но люди этого слышать не хотят, хотя именно такой оборот речи был бы правильным и честным.

Будущие депутаты должны уже на старте понимать, что далеко не все бразды правления и возможности влиять на ситуацию окажутся у них в руках.

У нас в стране основные рычаги правления и управления на стороне исполнительной власти. У нас сильная, может, слишком сильная исполнительная власть.

Но впрочем, возможно, что в такой огромной и сложной стране, как Россия, именно так и надо.

— А телевизор за всем за этим, неподъемным, посмотреть успеваете?

— Нет, почти не смотрю. Разве что итоговые аналитические программы на федеральных каналах. Так что тут я вам не судья, но умные люди говорят, что сейчас на телеканале «ИКС» все очень сбалансировано. И я им верю.

— Какие задачи ставите перед собой, о чем мечтаете?

— Я бы хотел, чтобы депутатский труд в 2019 году завершился так: во-первых, был бы принят Генеральный план, который очень нужен городу. Во-вторых, чтобы были приняты правила землепользования и застройки. В-третьих, чтобы Ласпи получило статус ООПТ. В-четвертых, считаю абсолютно необходимым вернуть Севастополю непересыхающий водоем в районе горы Гасфорта — наш надежный резерв на случай большого безводья.

— Ну это прекрасно, а для себя-то что?

— В каком смысле «для себя»?

— По истории диссертацию защищать будете?

— Ну… Это уже после 2019 года, в родном Историко-архивном…

В рамках проекта «Интервью в Севастополе»
литературного редактора информационного агентства Игоря Азарова