Князь Меншиков — севастопольский антигерой

Правнук петровского фаворита — светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков — генерал-адъютант, адмирал, морской министр Российской империи, генерал-губернатор Финляндии — оставил свой след в истории Крыма и Севастополя. Вот только что это за след?

У Александра Ивановича Герцена в «Былом и думах» есть такой примечательный эпизод:

«Чаадаев часто бывал в Английском клубе. Раз как-то морской министр Меншиков подошел к нему со словами:

— Что это, Петр Яковлевич, старых знакомых не узнаете?

— Ах, это вы! — отвечал Чаадаев. — Действительно, не узнал. Да и что это у вас черный воротник? Прежде, кажется, был красный?

— Да, разве вы не знаете, что я — морской министр?

— Вы? Да я думаю, вы никогда шлюпкой не управляли.

— Не черти горшки обжигают, — отвечал несколько недовольный Меншиков.

— Да разве на этом основании, — заключил Чаадаев».

Запомним этот диалог и откроем книгу Михаила Гершензона «Эпоха Николая I» (это 1910 год). О светлейшем князе А.С. Меншикове: «… это был один из самых неудачнейших в числе приближенных к государю лиц… Самым неудачным было его командование крымской армией, ознаменовавшееся допущением высадки неприятеля в Евпатории, проигранными сражениями при Альме, на Бельбеке и под Инкерманом и прямо трусливым бездействием во время зимы, когда англичане и французы, не привычные к климату, мерзли в своих палатках…»

И такое — это уже пишет в книге «Крымская война» наш современник, английский историк из старинного русского рода Алексис Трубецкой, речь идет о дипломатических потугах нашего героя в Константинополе: «Назначение Меншикова для этой непростой миссии оказалось крайне неудачным… Что подвигло императора выбрать этого человека для столь важных переговоров при наличии в России многих весьма способных и осведомленных дипломатов, остается загадкой, которая до сих пор не дает покоя историкам».

Французский историк Константин де Грюнвальд дополнит это досье: «Возглавляя Адмиралтейство в течение двадцати лет, Меншиков показал свое полнейшее невежество в военно-морском деле. Будучи генерал-губернатором Финляндии, он отличился полным пренебрежением к делам этой провинции, не проявляя к ней интереса даже как турист».

Вполне достаточно для характеристики. Судите сами: морской министр — никакой, администратор — никакой, дипломат — никакой, военачальник, защитник Севастополя и Крыма — никакой… Единственный талант, который за князем признают все, — его злой и острый язык…

Когда говорят, что Николаю I было весьма лестно сравнение его с Петром Великим, видимо, не грешат против истины. И императору было приятно, что у него даже есть «свой собственный» князь Меншиков.

Александр Сергеевич, правнук Александра Даниловича

Светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков родился 15 (26) августа 1787 года; он приходился по прямой мужской линии правнуком генералиссимусу Александру Даниловичу Меншикову, светлейшему князю и единственному в истории России герцогу, фавориту Петра Великого. При всем том нужно сказать, что родители нашего героя не были слишком уж богаты — по меркам высшей аристократии, конечно. Сергей Александрович Меншиков — отец — генерал-поручик, а затем, при переходе на гражданскую службу, действительный тайный советник, был человеком слабым и откровенно порочным. Екатерина Николаевна — мать — урожденная княжна Голицына, считалась первой красавицей своего времени и супруга, засматривавшегося на смазливых юнцов, мало праздновала. Кстати, в высшем свете полагали, что настоящим родителем будущего морского министра был шведский барон Густав Мориц Армфельдт, интриган и сердцеед, получивший на русской службе чин генерала-от-инфантерии и графский титул.

Джордж Доу. Портрет А.С. Меншикова (1826)

Важно указать, что Меншиков родился в Дрездене, юность провел в Германии, побывал в разных немецких университетах, а в России появился лишь в 1805 году. Знатное происхождение, знание языков, очень бойкий язык и большие связи свое дело, конечно, сделали: в 1806 году Меншиков получил придворное звание камер-юнкера и начал выстраивать дипломатическую карьеру — успел послужить в Берлине, Лондоне и Вене.

В 1809 году Меншиков становится военным, причем сразу на хорошем месте — его берет к себе адъютантом граф Н.М. Каменский, главнокомандующий Молдавской армией. Идет очередная война с турками, появляется прекрасная возможность и отличиться, и выслужиться. В 1810 году наш герой получает свой первый знак отличия — крест Св. Владимира 4-й степени с бантом. А на следующий год 24-летний светлейший князь Меншиков становится флигель-адъютантом императора Александра I. Предел мечтаний для любого молодого военного карьериста!

Сразу надо заметить одно обстоятельство: князь Меншиков вроде бы не был трусом, хотя и на рожон никогда не лез. Участвовал в Бородинской битве. Проявил себя вполне достойно. Наполеоновские войны принесли ему генеральские эполеты (в 1816 году), орден Св. Владимира 3-й степени, орден Св. Анны 2-й степени с алмазами, шведский орден Меча, золотую шпагу «за храбрость». Но гораздо увереннее чувствовал себя он не на поле боя, а на дворцовом паркете, с роскошными, уже генерал-адъютантскими аксельбантами, в штабах и при августейших особах.

Не всегда, впрочем, удавалось уловить верное направление сложных дворцовых интриг и комбинаций — просто пока не хватало опыта. Так, Меншиков делал ставку на покровительство очень близкого к императору князя П.М. Волконского, а того оттеснил граф А. А. Аракчеев. Прокололся Александр Сергеевич и с проектом освобождения крепостных крестьян: императору наскучили либеральные затеи, проект одобрен не был. Более того: Меншикова начали аккуратно, но настойчиво выпроваживать из Петербурга. Так, в 1820 году ему вдруг было предложено возглавить Черноморский флот. Меншиков тогда еще достаточно трезво оценивал свои силы и знания — отказался. А предложение места российского посланника в городе детства — Дрездене, столице крохотной Саксонии, — светлейший князь счел для себя унизительно скромным. Отношения же с Александром I испортились катастрофически. Император сказал, что душа Меншикова «чернее сапога». Оставалось лишь одно — отставка.

Александр Сергеевич удалился в деревню. Его соседом по имению оказался старый моряк Александр Яковлевич Глотов, автор учебника по морскому делу. Так что будущий морской министр Российской империи на досуге хоть какие-то весьма устаревшие азы, но постиг…

От Тегерана до Константинополя

Все внезапно переменилось: умер Александр I, мыльным пузырем оказалось восстание декабристов, утратил всякое влияние Аракчеев, князь Волконский занял пост министра двора…

Новый император Николай I возвращает Меншикова из его добровольной, но все-таки ссылки. И вот уже наш герой отправляется в Персию, ко двору шаха Фетх-Али — с весьма непростой миссией: территориальные споры, как мы знаем, вопрос всегда болезненный. Совсем скоро, в 1829 году, миссия в Тегеране закончится лютой смертью для другого Александра Сергеевича — Грибоедова. А в 1826 году персы просто посадили князя Александра Сергеевича Меншикова в тюрьму…

Компенсация за «временные неудобства» не заставила себя ждать — в Петербурге Меншиков вновь получает аксельбанты генерал-адъютанта и алмазные знаки ордена Св. Анны 1-й степени. Император доверяет Александру Сергеевичу реформирование морского министерства, чем тот и занимается без особого толка, но с большим рвением.

Франц Крюгер. Портрет А.С. Меншикова (1851)

Русско-турецкая война 1828-1829 годов позволила светлейшему князю продемонстрировать храбрость и полководческие таланты: десантный отряд под руководством Меншикова овладел крепостью Анапа. Впрочем, некоторые военные историки полагают, что роль самого Александра Сергеевича в этом деле была достаточно скромная. Затем Меншиков осаждает Варну, но получает ранение обеих ног, довольно серьезное, и покидает действующую армию. Осада Варны тесно сблизила его с императором — Николай I длительное время провел на театре боевых действий. Карьера Меншикова развивается стремительно. В 1829 году он окончательно переходит во флот и становится начальником главного морского штаба; в 1830 году получает пост генерал-губернатора Финляндии; в 1833 году — звание «полного» адмирала. И вот венец карьеры: с 5 февраля 1836 года по 23 февраля 1855 года Александр Сергеевич Меншиков — морской министр Российской империи. При всем том, как мы уже знаем, заметной практической пользы на всех этих постах он не принес.

В 1853 году Николай I отправляет Меншикова с дипломатической миссией в Константинополь (Стамбул). Император был уверен, что Османская империя слаба — стоит как следует нажать, и турки пойдут на любые уступки. А если война — что же, пусть будет война. И светлейший князь Александр Сергеевич повел себя в Константинополе с грацией слона в посудной лавке. А это была ловушка. Слабый, несамостоятельный султан Абдул-Меджид действительно заметался, но… Лондон сделал точный расчет на то, что чем больше будут уступать турки, тем больше будет давить Меншиков. Закончится все войной, причем туркам явно быть битыми. И тут уж на помощь османам придут Лондон и Париж, возможно, в спину русским ударят и вероломные австрияки. Россия окажется в политической изоляции и потерпит военное поражение. Этот британский план в значительной степени оказался верным. Так началась Крымская война.

«Отстаивайте же Севастополь!»

Нет, эти слова произнес не князь Меншиков. Это завет адмирала Владимира Алексеевича Корнилова, актуальный и в наши дни. Меншиков говорил иное…

Кстати. Выходит так, что самым своим известным памятником севастопольцы обязаны ему, князю Александру Сергеевичу Меншикову. Именно Меншиков приказал затопить корабли в Севастопольской бухте, хотя и Корнилов, и Нахимов были тогда против этого. Можно представить только эту безобразную сцену…

— Что делать с кораблями? — спрашивает Корнилов.

— Да засуньте их себе в … карман! — кричит морской министр, явно сдержавшись от совсем иного адреса в последнюю секунду.

Еще в феврале 1854 года военный министр князь Василий Долгоруков писал Меншикову: «…англичане собираются высаживаться в Крыму, в 45 верстах от Севастополя, чтобы затем атаковать его с тыла». В сентябре так примерно и случилось. Но с февраля по сентябрь для защиты этого самого тыла не было сделано практически ничего.

Александр Тюрин в биографической книге о Николае I пишет: «Даже имея донесения о западных кораблях, скопившихся на евпаторийском рейде, адмирал Меншиков не попытался встретить англо-французов на берегу и заставить их есть песок».

И далее: «Поскольку князь Меншиков боялся показаться невежливым по отношению к западным гостям, его армия ждала противника на реке Альма для проведения честного боя. Отдадим должное князю, он знал, откуда и в каком направлении будут двигаться враги».

Вынужден оговориться сразу: я не знаю, можно ли было встретить англо-французов в Евпатории и сорвать высадку десанта; я не знаю, следовало ли топить флот в Севастопольской бухте или нужно было выводить его в море и давать бой противнику. Прав, видимо, Шота Руставели, написавший: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Я не знаю, как нужно было вести себя во время Альминского сражения 2 (14) сентября 1854 года, я не специалист и могу лишь отослать своего взыскательного читателя, например, к обстоятельным работам крымского военного историка Сергея Ченныка. Меня интересует сейчас не военная, а политическая и личностная составляющая.

Оцените эти слова Николая Ивановича Пирогова: «Время покажет, что такое Меншиков как полководец; но, если даже он и защитит Севастополь, то я не припишу ему никогда этой заслуги. Он не может или не хочет сочувствовать солдатам».

Видимо, замечая душевную черствость своего любимца, император Николай I заклинал Меншикова в одном из писем: «Пекись о раненых, ради Бога, и призри их сколько можно…»

И светлейший князь «призрел» (в современном языке — позаботился, присмотрел). Посещая после поражения при Альме раненых, лежащих чуть ли не на голой земле или на гнилой соломе в жалких шалашах, с червями в гноящихся ранах, немытых, голодных и испытывающих чудовищные страдания, Александр Сергеевич брюзжал: «Духу мало, духу мало» — русские солдаты в его глазах были слабыми и малодушными… По себе судил?

Именно после Альмы в Севастополе Меншикова начали называть «Изменщиков» — психологически очень точно.

ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ…

Игорь Азаров,
литературный редактор