«Главная проблема археологии — кадры!» (Сергей Ушаков)

Наша собеседник — кандидат исторических наук, археолог Сергей Ушаков

В свое время, лет этак сорок назад, симферопольское издательство «Таврия» выпускало серию замечательных книжек «Археологические памятники Крыма». Стоили они копейки, написаны были хорошо и разлетались, как говорится, «на ура». С учетом того, что Интернета еще не знали, а народ был несколько культурнее, чем сейчас, история, археология, этнография — это многим казалось безумно интересно. Вот и я тогда охотился за этими маленькими книжечками. А уже потом, на университетском истфаке в Симферополе, судьба свела меня со многими авторами «Археологических памятников». Так, светлой памяти Виталий Николаевич Даниленко, читал нам археологию — и моему курсу, и немного раньше — курсу нашего сегодняшнего собеседника…

Биография:

Сергей Владимирович Ушаков родился 15 июня 1958 года в Тюмени. Окончил исторический факультет Симферопольского государственного университета им. М.В. Фрунзе (ныне КФУ им. В.И. Вернадского) в 1984 году. Кандидат исторических наук — в 2001 году защитил диссертацию «Этническая ситуация в Юго-Западном Крыму на рубеже античности и средневековья». Автор четырех монографий и многочисленных научных публикаций. Преподает в СевГУ и севастопольском филиале МГУ им. М.В. Ломоносова. Руководит совместной археологической экспедицией Института археологии Крыма, музея-заповедника «Херсонес Таврический» и филиала МГУ, работающей с 2000 года на территории городища Херсонес.

— Сергей Владимирович, хочу начать с вопроса объемного: Херсонес как археологический объект. Что имеем сейчас, каковы перспективы?

— Дилетанту вопрос показался бы простым, для специалиста же он достаточно сложен. Сам Херсонес — исключительно сложный памятник, это раз. История изучения Херсонеса крайне интересна и непроста, уже она сама по себе — обширная тема для научного исследования, это два. А в-третьих, я действительно связан с изучением Херсонеса уже лет 30, это как минимум. Поэтому взгляд мой, с одной стороны, вроде бы глубок и профессионален, а с другой стороны, могу лишь повторить за Сократом: «Я знаю, что ничего не знаю». Чем серьезнее приходится погружаться в тему, тем больше белых пятен, спорных, малоизученных или вовсе не изученных проблем начинаешь видеть. Как у нас шутили в университете: всё знают только первокурсники, а к пятому курсу студенты заметно глупеют…

— Небольшое отступление позволим себе: а как вы пришли работать в Херсонес?

— Вообще у меня лично отношение к Херсонесу, пожалуй, совершенно сакральное. И это ощущение уникальности Херсонеса сохранилось с юности: святое место, там даже по земле ходить надо с особым почтением, чуть ли не летать. Попасть работать туда — об этом и мечтать не приходилось. Мне казалось, что там и работают какие-то совершенно особенные люди. Это сейчас все просто: пришел — ушел, устроился — уволился, без эмоций…

После университета аспирантура мне по семейным обстоятельствам не светила, и я честно три года отработал в школе. Причем с детьми я ладил. И почувствовал, что школа засасывает, а значит — прощай, наука! Но каждое лето я работал в Херсонесе, в том числе в экспедиции такого серьезного, авторитетного исследователя — Виталия Михайловича Зубаря. Именно Зубарь, кстати, выяснил, что есть вакансия, и так я попал на одно из самых лучших мест, к лучшему археологу-практику, как у нас говорят, «полевику», Мирону Ильичу Золотареву. Вряд ли кто-то знал античный Херсонес лучше, чем он. И я прошел по музейной иерархии от младшего научного работника до заведующего сектором, при этом еще какое-то время преподавал — читал в вузе курс «Культура народов Крыма». Но с Херсонесом я уже никогда не расставался!

Довелось в 1989 году вместе с Золотаревым работать на северо-восточном районе городища, мы вскрыли первые жилища первых, видимо, поселенцев — еще вырубленные в материковой скале, это вторая половина V — начало IV вв. до н.э., то, что предшествовало регулярной застройке. Так что знакомая всем дата основания Херсонеса — 422 год до нашей эры — это достояние, будем говорить, экскурсоводов и старых учебников. Херсонес по меньшей мере лет на сто старше.

— Вот теперь можно вернуться к тому, с чего начался разговор.

— Херсонесу не повезло с точки зрения всемирной археологии. У нас в Крыму есть совершенно заурядные поселения или могильники, исследованные и облизанные, как говорится, от и до — опубликованные, изданные до последнего черепка. Херсонес же, которому по его историческому значению сам Бог велел быть образцовым археологическим памятником, на который смотрит вся Евразия, по меньшей мере — все Средиземноморье, уникальный по сохранности слоев, напластований, остатков культовых и жилых построек, оборонительных сооружений, до сих пор не имеет своего полного и строго научного археологического «портрета». Это, конечно, заявление грубое и упрощенное, но археологии Херсонеса не существует сегодня. В том смысле, что мы не можем назвать обобщающую монографию или серию публикаций, где были бы представлены именно данные археологии Херсонеса от его основания до его падения, сведенные воедино: стратиграфия, планиграфия, соответствующие материалы по каждому слою, колонка по всем периодам. Этого не существует! Есть отдельные памятники, раскопанные с разным качеством и в разное время, опубликованные разными авторами на столь же разном уровне. Воедино, повторюсь, все это не сведено. Нет у нас на современном научном уровне таких обобщающих публикаций.

Херсонесу повезло лишь в том смысле, что он практически не был перекрыт современной застройкой; хотя во время строительства Севастополя его руины и использовались для добычи строительного камня — но это удел всех или почти всех памятников античности.

Скажу, подводя итог. Так или иначе, феномен Херсонеса требует нового понимания и осмысления — всех периодов его истории. Накоплен огромный археологический материал, которым буквально забиты музейные фонды. Какой его объем изучен? Что опубликовано, введено в научный оборот? Так, по мелочи — весьма выборочно. Наши знания о любых периодах истории Херсонеса требуют самого серьезного уточнения, так как они базируются на очень небольшой выборке из огромной массы накопленных материалов, причем полученной еще десятилетия назад. Отсюда задача: ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ.

— Отсюда и следующий вопрос: кто этим переосмыслением будет заниматься?

— Главная проблема археологии — кадры! Наше поколение, шестидесятилетних, постепенно отходит. Кто идет взамен? Лет 20—25 назад — я это время называю «выжженная пустыня»… Археологов 40-летних почти нет… Есть молодые, в том числе и мои ученики, но их тоже немного, и им нужно еще набираться опыта и знаний. А так, конечно, в идеале можно было бы собрать все силы в кулак и разработать для Херсонеса программу ударную… Все зависит от руководства: политического, научного, музейного. А им сейчас не нужны специалисты, им нужны менеджеры, которые не знают азов, но могут «показать товар лицом», привлечь деньги, «умеют зарабатывать». Фундаментальная наука, которая не приносит немедленно материальных плодов, не только, конечно, археология, от такого подхода очень много теряет. И если что-то и делается, то не благодаря, а вопреки…

— Но ведь вы преподаете… Кто-то же выбирает для себя гуманитарную стезю: историю, археологию?

— С наших времен люди очень поменялись… Во-первых, все прекрасно знают, что ни история, ни археология прокормить не смогут. Во-вторых… Мне пришлось какое-то время работать на подготовительных курсах нашего филиала МГУ. Это, конечно, не совсем мое, но мне работа нравилась. Вот как-то в окружении ребят с курсов идем на занятия, говорим о том, что там, рядом с Лазаревскими казармами, было в годы войны. И тут одна девушка, сразу скажу, не самая глупая, и спрашивает: «А что, разве немцы были в Севастополе?» Увы, это не единичный случай, это сплошь и рядом.

Сейчас уже не приходится все это невежество списывать на «украинскую школу»— а у меня были студенты, всерьез говорившие о «древних украх» и «украинском государстве» Киевская Русь… Получается, что и в нынешней российской школе история как-то не в особой чести…

Раньше было понятно: история, археология — науки почетные, имперские — база для идеологии. Сейчас идеологии нет. Зато есть так называемый «болонский процесс», годный лишь для воспитания из людей болонок…

Проблема кадров! Везде, в археологии — в особенности. По античной археологии на весь Крым наберется специалистов — ну десяти пальцев, чтобы их пересчитать, мне хватит… А с нашим объемом исторического наследия нужна сотня, никак не меньше.

Вот вам пример: строительство Крымского моста, трассы «Таврида» показали наш кадровый голод. Археологи-античники, где вы? Московский институт археологии вынужден был сюда мобилизовать все наличные силы, даже далеких от археологии Северного Причерноморья специалистов, причем всех уровней — от лаборанта включительно… Физически археологов нет.

В рамках проекта «Интервью в Севастополе» литературного редактора информационного агентства Игоря Азарова